Не для слабонервных! Самые жуткие, аутентичные и неизвестные легенды Петербурга

Про чижика-пыжика и дух Петра Великого уже, наверное, слышал каждый. Напоминаем о нескончаемости мифов и передаем рассказ самого петербургского экскурсовода Насти Шифриной об уникальных городских легендах.

Предупреждаем: если вы чувствительны, за духами и кладбищами лучше не гоняться (только если очень захочется!)

Феномен пространства, где мне довелось родиться — благодатная почва для мистификации. Климат нашей местности провоцирует воображение: обилие воды, белые ночи, свинцовые небеса…Поэты и писатели постарались над «петербургским мифом» — сложно различить: где вымысел, а где явь.

Мистика Петербурга вполне может прокормить экскурсовода. Хотя, несмотря на спрос, в своих маршрутах я обхожу ее стороной.

Человек — существо, склонное приписывать символам, событиям и персонам скрытые смыслы. Возможно, чтобы испытать трепет перед необъяснимым. Однако чаще мифы играют для нас дурную роль: уводят от реальных причин, фактов и связей.

Интереснее смотреть на миф, как на продукт коллективного сознания: во все времена страхи, желания, фантазии человека неизменны. Наше небольшое путешествие во многом основано на личных переживаниях, опыте и наблюдениях. Мы познакомимся с теми легендами и мистическими историями, которые, на мой взгляд, до сих пор оставляют след в городе.

Перенесемся на Васильевский остров. Он окутан мистическим флером благодаря египетским сфинксам, грифонам и двору духов, оказавшись в котором я всегда загадываю желание. (Адрес: Большой пр. ВО, дом 15 / 4 линия В.О., дом 5. )Учиться в стенах старого здания, в таком месте — это особый подарок. Сама я провела студенчество во дворце Ольденбургских и прекрасно понимаю: узкие коридоры, засиживание допоздна и надежда на фортуну во время экзамена — все побуждает поверить во что-то сверхъестественное. Наверное, каждая «альма-матерь» имеет свои легенды и приметы.

Возьмем одно из главных образовательных заведений острова — Академию художеств. Архитектор здания, ставший потом директором этого учреждения — Александр Филиппович Кокоринов, по официальной версии, умер в 1772 году от «водяной болезни»...Интересно, что в 1870 году в журнале «Нива» опубликовали статью, в которой рассказывалось, что, оказывается, Кокоринов повесился на чердаке Академии, после посещения учебного заведения императрицей Екатериной II, которая рассердилась на ректора из-за испачканного платья. Сразу после этой статьи пошли слухи о блуждающем по коридорам ВУЗа призраке. Встреча с ним сулит для студента благополучную сдачу предмета!

Представьте себе типичный петербургский вечер конца XIX века. Вы сворачиваете с шумной Садовой на Гороховую, подходите к непримечательному доходному дому купца Устинова и заходите в парадную. И вот тут начинается то, что так любит петербургская публика — чертовщина, окутанная классицизмом.

Перед вами Ротонда. Шесть колонн, купол, две лестницы, изгибающиеся так, будто их проектировал человек с очень специфичным чувством юмора.

В Петербурге всегда обожали тайные общества, поэтому легенда о масонских мероприятиях намертво приклеилась к этому месту. Говорили, что здесь, среди колонн, принимали в ложу, а подвалы уходят прямиком в преисподнюю. В советское время мистика сменилась новой культурой. Ротонда стала «Центром Мира» для ленинградского рок-андеграунда. Здесь пели Цой и Кинчев, а стены покрывались слоями надписей в духе «Витя, ты жив» и просьбами к мирозданию.

До появления консьержа стены раз за разом исписывали желаниями, ведь тут оно обязательно должно сбыться. А самая эффектная легенда гласит: если в полночь подняться по левой лестнице с закрытыми глазами, то можно встретить самого Дьявола. Заманчиво, но есть нюанс. В петербургской парадной, где вечно гуляют сквозняки и пахнет сырой штукатуркой, встреча с Князем Тьмы — это, пожалуй, самое меньшее из зол.

Меня, как гуманитария, заставляет возвращаться в это место магия физики звука. Купол на последнем этаже работает как гигантское ухо, собирая любой шорох и превращая его в отчетливо слышимое, особенно если встать по двум сторонам Ротонды и что-то загадочно прошептать…

Ожидание перемен, надежды и опасения за будущее не перестают терзать душу русского человека на протяжении всей истории.

В Петербурге символом этого стал храм Спас на крови. В 1972 году началась масштабная реставрация Спаса на Крови. Она продлилась четверть века — на протяжении двух десятилетий храм был закрыт строительными лесами. Над затяжным ремонтом даже стали иронизировать: мол снимут леса — значит грядут изменения. Подливает масло в огонь и тот факт, что леса действительно убрали в 1991 году.

Я бы не упомянула этот краеведческий «баян», если бы публика не была взбудоражена снятием лесов с колокольни этим летом. Ликовать будем не долго: впереди реставрация малых куполов, керамических вставок, которых на храме в избытке. Строчки Александра Розенбаума останутся актуальны еще долгое время.

Еще одна значимая для петербуржца легенда — о нашей святой.

Певчий придворного хора, полковник Андрей Федорович Петров, умирает внезапно, не успев покаяться. И тут его вдова, Ксения Григорьевна, делает то, что сегодня назвали бы радикальным перформансом (а тогда сочли либо святостью, либо окончательным помешательством). Она надевает мундир покойного мужа и заявляет опешившим соседям, что Ксения умерла, а Андрей Федорович, напротив, жив-здоров и готов продолжать службу.

Так, по легенде и жизнеописанию, начался путь служения Ксении Петербуржской.

В 1786 году она участвовала в строительстве церкви, носила кирпичи ночами. Провела в юродстве 45 лет и умерла в 71 год. Похоронена на Смоленском кладбище, где вокруг её могилы всегда толпы страждущих помощи. В 1988 году её канонизировали. Быль иль небыль, но к часовне Ксении на Смоленском кладбище приходят тысячи просящих. У тех, чья просьба от сердца, случаются чудеса.

Наше путешествие было бы неполным без царства мертвых — кладбища. Но какое выбрать?

За атмосферой я бы пошла бродить среди надгробий некрополя Александро-Невской лавры. За мистическими историями — на Никольское кладбище. Туда доходят не многие, ведь находится оно позади храма Александра-Невского.

Рассказов тут ни на один вечер: от лабиринта викингов и пьяного могильщика до сектантов «Богородичного центра»… Никольское, как и подавляющее большинство петербургских дореволюционных кладбищ, дошло до нас в полуразрушенном виде, и масса могил, в том числе могил знаменитостей, была уничтожена.

Так что давайте хотя бы в нашем тексте почтим память главных мистиков Серебряного века!

В их числе Лидия Зиновьева-Аннибал. Могила ее утрачена, но память в городе живет до сих пор. Дама, которую за бурный нрав называли «чертом в юбке», была наследницей двух аристократических родов, один из которых восходит к «Арапу Петра Великого» Ибрагиму Ганнибалу. Вошла в историю как «русская менада», жена поэта Вячеслава Иванова. Возле Таврического сада, в квартире, известной как «башня», был литературный салон и, по совместительству, то, что можно назвать «неоязыческой коммуной». В этой башне впервые читали стихи почти все значительные поэты начала XX века, устраивались спиритические сеансы и мистические ритуалы разного характера. Возникали сложнейшие любовные союзы, призывались полузабытые языческие божества и духи.

Но даже высшие силы не помогли при скарлотине: героиня нашего мифа Лидия умирает. Вдовец Иванов регулярно наведывался сюда на могилу, чтобы вести беседы с мертвой супругой. Он выходил на связь с духом жены, и в этом ему помогала известная оккультистка Анна Минцлова. Зиновьева-Аннибал пребывала в астральном мире, и ее «полужизнь», как верил Иванов, открывалась ему в видениях, автоматическом письме, «беседах» на могиле и тому подобных вещах. До нас дошли письма, составленные рукой Иванова как бы от лица Зиновьевой-Аннибал, и в них изменен почерк. Минцлова вела его к тому «высшему знанию», который должен был обеспечить Иванову встречу с умершей женой. С помощью духовных практик, как считал сам Иванов, он установил с Зиновьевой-Аннибал прочную связь. Дух жены самостоятельно, или через астральную переводчицу Минцлову, стал внушать Иванову, что он должен жениться на дочери Зиновьевой-Аннибал, его падчерице, 18-летней Вере. В таком случае в Веру войдет дух Зиновьевой-Аннибал, и она продолжит жизнь в теле дочери. Что он и сделал.