Арт-директор, художник, исследователь истории и франко-русских культурных связей, автор проекта La Petite Russie
Париж, июль 1924 года. Город переживает очередной момент своей славы: здесь проходят VIII летние Олимпийские игры. На стадионах устанавливают рекорды, в газетах обсуждают спортивные достижения, а в кафе на Монпарнасе спорят об искусстве. Но у русских художников, обосновавшихся во французской столице, рождается собственная идея олимпийского соревнования. Вместо привычных спортивных дисциплин — танцы омаров и крокодилов, футуристическая поэзия, фантастические световые проекции и футбол разноцветными мячами. Вместо стадиона — парижская таверна, превращенная на одну ночь в лабораторию современного искусства.
Так случился Bal Olympique — «Олимпийский бал», один из самых необычных праздников русского художественного Парижа.
От Монпарнаса до Олимпа
В ночь с 11 на 12 июля 1924 года в Taverne de l'Olympia на бульваре Капуцинок, 28, собралась интернациональная художественная публика. Бал начинался в полночь и продолжался до утра. Его организатором выступил Союз русских художников в Париже — объединение, созданное в 1917 году и ставшее одной из точек притяжения русской художественной эмиграции.
Изображение таверны, в ĸоторой проходил бал
Костюмированные балы уже стали своеобразной визитной карточкой объединения. В марте 1924 года состоялся Bal Banal, а год спустя — Bal de la Grande Ourse, «Бал Большой Медведицы». Каждый имел собственную тему, программу и оформление. «Олимпийский бал» выделялся даже на этом фоне. Его устроители решили соединить две главные страсти Парижа того лета — спорт и искусство, причем с изрядной долей иронии.
Олимпийские игры по законам авангарда
Сохранившаяся программа бала напоминает сценарий сюрреалистического спектакля, хотя само движение сюрреализма только начинало оформляться.
Художники Мария Васильева и Фернан Леже придумали костюмы для танцев омара, краба и крокодила.
Мария Васильева и Жан Берлин в костюмах, созданных Марией Васильевой и Фернаном Леже для «Олимпийского бала», 1924 год
Японско-французский живописец Леонар Фудзита отвечал за «японские виды спорта». Поэт и один из основателей дадаизма Тристан Тцара представил загадочный «Спектакль на лестнице».
Леонар Фудзита (1886–1968) — японско-французский художник, одна из ярких фигур Парижской школы и художественной богемы Монпарнаса
Михаил Ларионов предложил публике фантастические световые проекции, а Илья Зданевич, известный под псевдонимом Ильязд, вместе с Давидом Какабадзе — «рельефные стихи». В программе значились танец Тамары Свирской под «Гимнопедии» Эрика Сати и выступления с участием артистов Шведского балета. В программе бала нашлось место и русской поэзии: стихи читали поэты-имажинисты Анатолий Мариенгоф и Александр Кусиков, принадлежавшие к литературному кругу Сергея Есенина.
Особенно любопытно выглядел «всеобщий футбол» Сергея Фотинского и Богуцкого: разноцветные мячи, футуристические стихи и полное переосмысление привычной спортивной игры.
Здесь спорт становился поводом для художественного эксперимента, а публика — частью происходящего. Бал не предполагал строгой границы между зрительным залом и сценой. Каждый присутствующий мог превратиться из наблюдателя в участника.
Что надеть на бал? Идея от художницы Наталии Гончаровой
Особое внимание организаторы уделили костюмам. Ведь в мире авангарда наряд был не просто способом произвести впечатление, а продолжением художественного высказывания.
Наталия Гончарова, уже прославившаяся своими театральными работами и сотрудничеством с «Русскими сезонами» Сергея Дягилева, предложила гостям оригинальное решение. На афише бала появился ее проект универсального костюма из раскрашенной бумаги или коленкора. Костюм подходил и мужчинам, и женщинам. Более того, художница рекомендовала его тем, кто торопился и не успевал подготовить сложный маскарадный наряд.
Программа вечера с ĸостюмом дизайна Натальи Гончаровой — реĸомендация простого наряда на бал
В этом предложении также заключалась эстетическая концепция: для того чтобы стать частью художественного праздника, не требовались дорогие ткани или услуги модного ателье. Достаточно было фантазии, нескольких простых материалов и желания включиться в игру.
Афиши и программы сами по себе стали произведениями искусства. Над оформлением печатных материалов работали Виктор Барт, Сергей Фотинский, Илья Зданевич и Павел Челищев. В программе были воспроизведены рисунки Пабло Пикассо, Марии Васильевой и других художников.
Афиша бала (художниĸ Павел Челищев); обложка программы бала; разворот с рисунком Пикассо
Для образа на программе художник Виктор Барт использовал образ Аполлона Бельведерского — отсылку одновременно к античной красоте, олимпийской мифологии и классическому идеалу человеческого тела.
Одна ночь как произведение искусства
Художественное оформление не ограничивалось афишами и костюмами. По сведениям Национального института истории искусств Франции, в декорировании входа в Taverne de l'Olympia участвовали около пятидесяти художников. Среди них были Иван Пуни, Константин Терешкович и другие представители парижской художественной среды. Скульптор Хана Орлова участвовала в оформлении бара.
Представить себе эту картину сегодня непросто: несколько десятков художников превращают обычное городское заведение в декорацию для праздника, который просуществует всего несколько часов.
Именно эфемерность была частью его очарования. Картины можно было сохранить, скульптуры — выставить в музее, а бал существовал только здесь и сейчас, в музыке, разговорах, веселье, маскараде и неожиданных встречах.
Для русских художников Парижа такие вечера становились местом встреч, новых знакомств и творческого обмена, объединяя эмигрантов и французов, живописцев, музыкантов, поэтов и танцовщиков.
Спустя сто лет: искусство собираться вместе
Oт «Олимпийского бала» остались афиши, программы, эскизы и редкие фотографии костюмов. Оригинальные материалы хранятся, в частности, в Национальной библиотеке Франции и Национальном институте истории искусств в Париже.
Эти документы напоминают, что бал — не просто танцевальный вечер: в определенные исторические моменты он становится отражением своей эпохи, ее эстетических поисков и представлений о красоте. В 1924 году русские авангардисты стремились разрушить границы между искусством и повседневностью. Они превращали костюм в художественный манифест, танец — в эксперимент, а сам праздник — в пространство творческой свободы.
Самое интересное в истории парижского «Олимпика» — не знаменитые имена в программе, а удивительная способность художников, оказавшихся вдали от родины, создавать вокруг себя новую культурную среду. Их балы были одновременно праздником, художественным экспериментом и местом встреч людей, говоривших на разных языках, но понимавших друг друга через искусство.
Спустя столетие афиши этих вечеров заняли место в музейных собраниях. Самих праздников давно нет, но они оставили после себя нечто большее, чем воспоминания о красивой ночи: свидетельство того, как искусство способно на несколько часов изменить привычный порядок жизни.
Сегодня бальная культура обращается к иным эстетическим традициям, но сама идея создания особого мира на один вечер по-прежнему вдохновляет. В декабре в Мраморном зале Российского этнографического музея в Петербурге пройдет IV Рождественский Бал Эстетов GREY CHIC. В этом году его темой станут сказочный лес и четыре стихии — земля, вода, воздух и огонь, которые найдут отражение в музыке, костюмах и сценографии. В отличие от дерзких экспериментов русского авангарда, здесь обращаются к неоклассической эстетике, но сохраняют стремление превратить бал в нечто большее, чем светский вечер, — в пространство, где искусство становится частью происходящего, а гости — его участниками.
photo credit: gallica.bnf.fr, pinterest
Чтобы не пропускать материалы в нашем онлайн-издании,
подписывайтесь на нас в Telegram!
© GREY CHIC MAGAZINE